Почему механизм заморозки активов пугает инвесторов больше конфискации.
Почему заморозка активов пугает инвесторов
сильнее, чем прямая конфискация
(пример — западный механизм 2022–2025 годов)
Представьте: у вас на брокерском счёте в Euroclear или Clearstream лежат российские суверенные еврооблигации, акции Сбера и Газпрома на $100 млн.
С февраля 2022 года вы не получаете ни купонов, ни дивидендов.
Деньги не украдены — они просто «заморожены» по решению Бельгии и Евросоюза в рамках санкций.
Формально они всё ещё ваши.
По факту — недоступны. И никто не знает, на сколько лет.
Это и есть западный аналог «счёта типа С», только ещё более жёсткий и глобальный.
Объём замороженных частных российских активов — около $300 млрд (по данным на конец 2025 года).
Из них примерно $80–100 млрд — именно бумаги частных инвесторов и фондов.
Как это работает:
Блокировка в депозитариях
Euroclear и Clearstream (где хранится 90 % всех российских еврооблигаций) просто перестали проводить платежи в пользу российских резидентов.
Купоны и погашения приходят на их счета, но дальше не идут — лежат на специальных segregated accounts.
«Вечная заморозка» без суда
Никакого судебного решения о конфискации не требуется.
Достаточно решения Совета ЕС или национального регулятора (Бельгии/Люксембурга.
Срок — не ограничен. Уже четвёртый год деньги лежат.
Проценты капают — но не вам
Самый циничный момент: на замороженные суммы Euroclear начисляет проценты (в 2023–2025 годах они заработали на этом больше €6 млрд).
Эти проценты тоже заморожены и, по плану G7 2024–2025, пойдут на помощь Украине.
То есть вы не только не получаете свои деньги — на них ещё и зарабатывают другие.
Принудительный выкуп и «добровольный» обмен
С 2024 года ЕС и США запустили схемы «voluntary asset swap»:
вы можете «добровольно» продать свои замороженные бумаги по цене 2021 года (минус 40–60 % от текущей)
и получить деньги… которые всё равно нельзя вывести в Россию.
Отказался — остаёшься в лимбе навсегда.
Почему это страшнее конфискации:
Конфискация была бы проще:
отобрали → списали убыток → закрыли позицию → пошли дальше.
Можно было бы застраховаться, подать в ЕСПЧ, получить компенсацию от своего государства.
А тут — вечная неопределённость.
Фонды не могут закрыть позицию в отчётности: актив «есть», но ликвидности ноль.
Аудиторы ставят красный флаг.
Инвесторы не понимают, как оценивать бумагу: по рынку? По номиналу? По нулю?
В 2025 году BlackRock, Vanguard и десятки других крупных фондов были вынуждены держать в портфелях «мёртвые» российские бумаги,
потому что списание = признание убытка в миллиарды долларов,
а оставлять = вечные вопросы регуляторов и акционеров.
Самое главное — прецедент.
Впервые в истории развитые юрисдикции показали:
мы можем заморозить любые активы любых инвесторов любой страны,
если нам не нравится политика этой страны.
Без суда. На неопределённый срок.
И даже зарабатывать на ваших деньгах.
Итог
Конфискация крадёт сегодня.
Заморозка типа западных segregated accounts крадёт завтра — убивает желание вообще инвестировать в евроактивы.
По оценкам Bank of America (отчёт 2025 года), после российской заморозки отток капитала из евробондов emerging markets составил $400+ млрд.
Инвесторы из Китая, Саудовской Аравии, Индии просто перестали покупать европейские бумаги в больших объёмах:
«А вдруг завтра мы тоже станем “недемократическими”?»
Поэтому когда российские чиновники говорят «счёт типа С», а западные — «sanctions-related immobilised assets»,
речь об одном и том же оружии:
кто первый начал замораживать без суда — тот и создал новый стандарт мировой финансовой войны.
Мини-задание:
Зайдите на сайт Euroclear → Investor Relations → годовые отчёты 2023–2025.
Найдите строку «interest income on immobilised Russian assets».
Посмотрите, сколько миллиардов они заработали на чужих замороженных деньгах.
Цифра вас удивит.
Следующий материал
REPO российских резервов: как G7 придумала «одолжить» Украине $50 млрд под залог замороженных $300 млрд и почему это навсегда изменило рынок суверенного долга.